ZN Guardian

Блог Зураба Налбандяна

Английский дневник

(no subject)
ZN Guardian
znalbandian


Как наш премьер-министр в историю вошел








Отказ Дэвида Кэмерона принять условия спасения евро надолго, а может, и навсегда изменил отношения Британии с остальной Европой

День 9 декабря 2011 года не­сомненно войдет в британскую историю. В этот день Соеди­ненное Королевство впервые за последние 66 лет разругалось со странами Западной Европы. Причиной этого стало твердое «нет», которым ответил премьер-министр Дэ­вид Кэмерон на требования «Меркози».
Это имя, как известно, собирательное. Им в последнее время принято объединять немецкого канцлера Меркель и французского президента Саркози – лидеров двух круп­нейших экономик конти­нен­тальной Европы. Они пред­­ста­вили на саммите ЕС в Брюс­селе пакет мер, которые с их точки зрения необходимы для спасения дышащего на ладан евро.
Смысл мер состоит в ужес­точении финансовой и налого­вой дисциплины внутри Евро­зо­ны. Считается, что в ре­зуль­тате будет проще добиться дисциплины в экономической политике разных стран-членов ЕС. Лидеры Европей­ского сою­за, опасающиеся пов­торения банковского кри­зиса 2007-2008 годов, надея­лись заключить новый все­объ­емлющий договор о европейских финансах, обязательный для всех 27 стран-членов ЕС. Для стран, которые нарушат правила о бюджетном дефиците, предусматриваются вполне себе серьезные автоматические штрафные санкции.
Однако Кэмерон убежден, что введение новых механизмов финансового регулирования негативно отразилось бы на работе лондонского Сити. Тут важно заметить, что забота о благополучии Сити – не альтруизм и не блажь премьера. Деловое сердце Британии обеспечивает более половины финансовой деятельности все­го европейского континента и платит значительную долю на­логов в казну королевства. Поэтому он потребовал сделать для Сити исключение.
Но европейцы сочли, что Си­ти обойдется и отвергли британское требование. И тог­да Британия заблокировала попытки сделать этот пакт обя­зательным для всех 27 стран-членов ЕС. «Там, где мы не можем получить нужных нам гарантий, лучше вовсе отказаться от участия, – заявил британский премьер. – По существу, я воспользовался правом вето».
Эти слова, произнесенные Кэмероном в 5 утра сразу по выходе из зала заседаний, стали историческими. За последние 40 лет, то есть с тех самых пор, когда Британия присоединилась к Общему рынку, ее лидеры нахо­ди­ли мирную тропинку меж­ду традиционным недоверием Лондона к европейским соседям и выгодами континенталь­ной кооперации. Да­же Марга­рет Тэтчер, не скрывавшая своего откровенного недовольства «европейскими друзьями», все-таки согласилась на Маастрихтский договор.
Между тем, сегодня никто не может с уверенностью сказать, прав был британский премьер или ошибался. Если меры, принятые 26 остальными странами ЕС, не сумеют спасти еврозону, Лондон окажется победителем и обретет много новых союзников на кон­тиненте. Если же «Мерко­зи» добьются успеха – Брита­ния останется в проигрыше и изоляции.
Экспресс-опрос, проведенный «Таймс», показал, что большинство британцев поддерживают позицию премьера. В национальной памяти еще живы воспоминания о тяжелых и кровопролитных войнах за сохранение британского суверенитета. Впрочем, если ны­нешнее решение приведет к падению экспорта в Европу и увеличению безработицы в стране, Кэмерону и его команде не поздоровится. Правда, политики более прагматичны. Лидер лейбористов Эд Мили­бэнд твердит, что Кэмерон ос­кандалился в Европе, а партнер по коалиции Ник Клегг осторожно заявил, что поступок премьера может оказаться ошибочным.
Интересно, как восприняла «брюссельский ночной скан­дал» русская Британия. Бесе­ды с нашими соотечественниками показывают, что мало кто из них понимает мотивы британского вето. «Чего они ссорятся, – удивляется бизнесмен Андрей, – они же все европейцы!» «Ну, вот, дожили, придется теперь в Европу по визе ездить, – искренне сок­ру­ша­ет­ся дама, давно наслаж­дающаяся преимуществами без­визовых путешествий с бри­танским паспортом в кармане. Евроскептицизм консервативно настроенной части здешнего общества представляется ей ничем иным, как амбициозным капризом и ре­зультатом «дурацкого английского высокомерия».
Я думаю, что, связав свою жизнь с Британией, не грех отвлечься от привезенных с собой представлений и попробовать вникнуть в чувства и мысли окружающих тебя лю­дей. Преинтереснейшее занятие, между прочим...

Зураб Налбандян
«Британские парадоксы»

Незабытое
ZN Guardian
znalbandian

Зарубежный собкор – веселая работа

Как я «отдал должок» Саддаму Хусейну, «служил» в американской морской пехоте и как на меня донесли в ЦК КПСС

 

Во второй половине 80-х годов прошлого века я работал корреспондентом «Труда» в Каире. А поскольку вокруг на тысячи километров корпунктов «Труда» больше не было, то мне нередко приходилось по заданию редакции ездить в другие страны Ближнего Востока и Африки.

Но когда осенью 1988 года редакция вдруг, как ни в чем не бывало, поручила мне «съездить в Израиль и осветить проходящую там избирательную кампанию», я вздрогнул от неожиданности. Это был прорыв. Хотя Израиль граничит с Египтом и добраться туда было делом пустячным, в предыдущие годы Москва даже слышать не хотела о  такой возможности. А тут вдруг сами посылают...

Удивился не только я. Помню, какой переполох вызвало мое появление в израильском посольстве в Каире. Ведь у СССР тогда даже дипотношений с Израилем не было. Консул был строг, долго вертел в руках мой загранпаспорт и в конце концов велел позвонить через неделю. Но уже на следующее утро раздался звонок из посольства. «Виза готова, - радостно сообщил консул, - можете лететь хоть сегодня». 

 Так «Труд» первой из советских газет проторил тропинку на «Святую землю». В последующие годы мне много раз приходилось бывать в Израиле, беседовать с ведущими политиками, парламентариями, обзавестись добрыми друзьями в Гистадруте – федерации израильских профсоюзов. Частенько заезжал и на оккупированные арабские территории – в восточную часть Иерусалима, на Западный берег Иордана, в сектор Газу.

                 Однажды весной 1990 года, когда я в очередной раз гостил в Тель-Авиве, знакомый советский дипломат затащил меня на какой-то большой прием, где я случайно познакомился с очень приветливой дамой по имени Изабелла. Она говорила по-английски с каким-то необычно жестким акцентом. Оказалось, что она родом из Южной Африки и принадлежит к белому меньшинству населения этой страны, а язык, на котором она говорит, называется африкаанс – причудливая смесь голландского с наречиями местных племен. В Израиле моя собеседница находилась по работе – занимала должность пресс-секретаря в посольстве ЮАР.

Узнав, что каирский корпункт «Труда» покрывает весь африканский континент, Изабелла поинтересовалась, бывали ли наши корреспонденты у Мыса Доброй надежды? Что было делать, объяснять, что советские власти, мягко говоря, не рекомендуют своим журналистам посещать эту страну, было как-то неуместно. «Так ведь визу негде получать, ни в Каире, ни в других ближних столицах нет ваших посольств, - отшутился я, - к тому же, ваше правительство, кажется, не горит желанием видеть у себя московских гостей» .  «Вы в этом уверены? – хитро улынулась Изабелла, - оставьте мне свою визитку, попробую замолвить за вас словечко в нашем консульском отделе».

Весь разговор длился минут 5 и я, честно говоря, не придал ему особого значения. Хотя тремя месяцами раньше власти Претории, наконец-то, выпустили на свободу Нельсона Манделу, официальных отношений с режимом апартеида у СССР по-прежнему не было и я не сомневался, что в Москве и слышать не захотят о командировке в ЮАР.

 

Через пару дней я вернулся в Каир, а еще через неделю по заданию редакции улетел в Ирак, где в конце июня должна была состояться встреча глав арабских государств. После окончания саммита, я согласно предварительной договоренности с министерством информации Ирака, собирался задержаться на 3 дня в Багдаде, чтобы осуществить свою давнюю мечту – съездить на развалины Вавилона и посетить богатый уникальными экспонатами Исторический музей. В Москве ждали от меня пространный репортаж на эту тему.

Но командировка моя неожиданно и загадочно оборвалась. Утром того дня, на который была назначена поездка в Вавилон, ко мне в гостиницу явился прикрепленный ко мне сотрудник министерства информации и широко улыбаясь сообщил, что Вавилон отменяется и что мы срочно едем в аэропорт, а то я опоздаю на каирский рейс.

Я был совершенно ошарашен. Попробовал выяснить, в чем дело, но «поводырь», который до этого вполне прилично изъяснялся на английском, вдруг перестал меня понимать и только продолжал улыбаться. Удалось настоять только на том, что по пути в аэропорт я заеду в советское посольство. Нашим послом в Ираке в тот момент был опытный дипломат и блистательный знаток арабского мира Виктор Посувалюк, которого я до этого несколько раз встречался в Каире и Москве. У меня была надежда, что Виктор Викторович, отлично разбиравшийся в тонкостях поведения Саддама и его окружения, сможет прояснить причину, по которой иракские власти вдруг решили вытолкнуть из страны корреспондента московской газеты.

Прежде всего Посувалюк напоил меня горячим чаем с лимоном, дал мне выговориться, а потом сказал: «Думаю, что дело тут не в вашей персоне. К вам лично у них претензий наверняка нет. Судя по всему, Саддам что-то затевает и ему не нужны очевидцы. Особенно журналисты. Не волнуйтесь, поезжайте в Каир. Скоро мы все узнаем». Он проводил меня до ворот посольства, крепко пожал руку и еще раз посоветовал не волноваться.

Меньше, чем через месяц я имел возможность убедиться в правильности прогноза Посувалюка – Саддам Хусейн пошел-таки на грандиозную авантюру, которая на много лет вперед в корне изменила политический климат не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире: 2 августа 1990 года иракская армия оккупировала Кувейт.

 

Тем временем, в Каире меня ждал конверт из Тел-Авива. Изабелла извещала, что вопрос о визе в ЮАР может быть решен положительно.  Мало того, есть даже вариант получить официальное приглашение от южноафриканского МИДа. А это означает, что принимающая сторона оплатит дорогу и прибывание. К письму были приложены бланк визового заявления, который надо было заполнить и срочно отослать обратно в Тель-Авив. 

Теперь дело было за малым - получить добро Москвы. Заведующий международным отделом «Труда» Эрик Алексеев долго слушал по телефону мою взволнованную аргументацию в пользу поездки в ЮАР, - «а то чуть ни каждый день склоняем этот пресловутый апартеид в газете, а сами в глаза его не видели», - а потом, хитро хмыкнув, коротко сказал: «Тебе же скоро в отпуск, приедешь – поговорим».

Через 2 недели я уже сидел в просторном кабинете Потапова на 5-ом этаже трудовского здания в Настасьинском переулке и излагал суть дела главному редактору. Александр Серафимович  меня очень внимательно выслушал и утвердительно закивал головой: «Ну, да, ну, да, конечно же, надо ехать»! И не успел я обрадоваться легкости, с которой решился вопрос, добавил: «Знаешь что, раз уж ты все равно в Москве, зайди в международный отдел ЦК, посоветуйся. А если спросят о моем отношении, скажи, что я, в принципе, не возражаю».

Вышел я от Потапова в отвратительном настроении. В международном отделе ЦК никого не знаю, поддерживать меня никто не станет. А с другой стороны, что мне больше всех надо? Да гори она огнем эта Южная Африка с ее приглашением! Не ездили туда и не будем. Пусть они там демонтируют свой апартеид, а мы и без них обойдемся. В конце концов читателю «Труда» сейчас не до ЮАР, ему бы продукты для семьи достать, голландским спиртом обзавестись.

 

Так, бухтя на самого себя, иду по Пушкинской площади и вдруг натыкаюсь на своего стаого друга Эдика Гонзальеза. Мы познакомились и подружились с ним много лет назад, когда вместе работали в одном здании на Чистых прудах: он – в отделе фельетонов «Московской правды», а я – ответственным секретарем «Московского комсомольца». Потом, в 80-х, судьба свела нас в «Труде». Эдик был одним из тех немногих советских журналистов, которых сегодня назвали бы аналитиками. Человек острого ума, он любил писать о наболевших советских проблемах, вгрызался в детали, делал хлесткие логические обобщения. Насмешливый и ироничный, Эдик не выносил дураков и бездельников, но был добр и внимателен к друзьям. До сих пор не могу примириться с тем, что болезнь так рано оборвала его жизнь.

«Кто же это тебя так рассердил, - развел руками Эдик, - пошли кофейком угощу и поболтаем». Он затащил меня к себе в кабинет в «Известиях», где работал обозревателем, и пока варил кофе, я поведал ему о своей беде. «Ну, и что ты скуксился, - рассердился Эдик, - иди звони Фалину, он тебе обязательно поможет».

Господи, как же я мог забыть про то, что международные вопросы курирует секретарь ЦК КПСС Валентин Фалин, тот самый, который еще несколько лет назад был политическим обозревателем «Известий». В тот же день я позвонил Валентину Михайловичу. Он меня сразу узнал и пригласил к себе на Старую площадь.

Выслушав мою идею, Фалин сразу согласился, что упускать такую возможность было бы неправильно. «Поезжайте, поезжайте, давно пора», - сказал он. После получения этого «высочайшего позволения», мне оставалось заполнить бланк заявления на визу, отослать его в Тель-Авив Изабелле и ждать ответа. Его не было довольно долго.

Поздней осенью 1990 года, во время очередной поездки в Израиль, я позвонил Изабелле. Она очень обрадовалась и попросила срочно зайти в посольство. Там консул торжественно сообщил, что МИД ЮАР приглашает корреспондента «Труда» Налбандяна посетить Южноафриканскую республику в конце февраля – начале марта 1991 года и вручил все необходимые документы.

 

Но прежде чем улететь в ЮАР, я «вернул должок» Саддаму Хусейну и съездил в Саудовскую Аравию, где международные силы готовились к «Буре в пустыне» - военной операции по освобождению Кувейта. Запевалами в этой коалиции были американцы и мне посчастливилось первым из советских журналистов провести целые сутки в расположение батальона морских пехотинцев США, стоявшего в голой пустыне у самой границы с Кувейтом.

Майор, командовавший батальоном, оказался веселым, общительным парнем и был в полном восторге от того, что ему прислали «настоящего русского». Он тут же распорядился выдать мне полевую американскую форму, провел чуть ли не по всем прорытым его ребятами в песке траншеям, угостил где-то в Америке закатанным в пластик обедом, в котором кроме здорового куска мяса, салата и десерта, был даже стаканчик свежего апельсинового сока. Но больше всего мне запомнилась экипировка морских пехотинцев, которые были буквально обвешены всяческой электронной техникой и приборами.

Серия репортажей, напечаттых в «Труде» по итогам этой поездки, явно удивила наших читателей, дав им много интересных поводов для сравнения. Я собирался развить этот успех и в пресс-центре международных сил добился, чтобы корреспондента «Труда» включили в состав журналистской группы, которая будет сопровождать войска во время наступления на Кувейт. Но тут пришло известие из ЮАР - 26-го февраля мне надлежит быть в Цюрихе, откуда самолет южноафриканской компании повезет меня в ЮАР. Попробовал оттянуть поездку, но мне вежливо намекнули, что другой возможности может не случится. Надо было ехать.

 

Почти все авиакомпании летают из Европы в ЮАР ночью. Для пассажиров это очень удобно: вылетели вечером, поужинали, поспали, позавтракали – и вы уже в самой южной стране африканского континента. В пути еще раз внимательно посмотрел программу своего пребывания в ЮАР, составленную хозяевами. Она выглядела очень плотной: маршрут пролегал через Преторию, Кейптаун и Йоханнесбург, каждый день по 5-6 встреч с политиками, министрами, учеными, а еще посещение двух южноафриканских «специалитетов» - крупнейшего в мире алмазного рудника и Мыса Доброй надежды.

Надо сказать, что хотя у власти по-прежнему был режим белого меньшинства, ситуация в стране быстро менялась. Нельсон Мандела уже год, как был на свободе, его партия – Африканский национальный конгресс (АНК) – после многолетнего запрета была снов легализована, чернокожему населению разрешили наравне с белыми пользоваться самолетами и поездами, вступать в смешаные браки и селиться в «белых» районах. Тем не менее, до настоящего равноправия и демократии было еще далеко. Еще можно было встретить на дверях некоторых ресторанов, кинотеатров и клубов таблички: «Только для белых». А уж о равноценной оплате труда белых и черных и говорить не приходилось.

Понятно, что для полноты картины мне было необходимо услышать не только мнение тех, кто поддерживал правительство, но и оппозиции – главным образом АНК, в который вместе с социалистами входили коммунисты и профсоюзное объединение КОСАТУ. Поэтому я попросил включить в программу встречу с лидером АНК Манделой и руководстом КОСАТУ. Мандела, как сказали мне в МИДе, занят и и от встречи отказался, а профсоюзные боссы будут рады принять советского журналиста.

На эту встречу я ехал с легким сердцем, потому что знал, как тепло и по-дружески относятся к «Труду» левые профсоюзы во всем мире. Но беседа в КОСАТУ приняла неожиданный оборот. Прежде всего лидер профсоюза потребовал выставить за дверь студента, которого МИД нанял сопровождать меня во время поездки по стране. Меня это очень удивило, так как предстоящий разговор не должен был содержать каких-то секретов.

Тем не менее, генсек настоял на своем требовании, а когда сопровождающий удалился, обратился ко мне и довольно резко спросил (цитирую по сохранившейся записи в блокноте):

- Почему вы не согласовали с нами свой приезд?

- Это было приглашение вашего правительства.

- Вам следовало приехать по нашему приглашению.

- Но ведь вы меня не пригласили.

- Советские коммунисты – наши товарищи и мы вправе ожидать, что приезд корреспондента советской газеты будет с нами согласован.

- Простите, но я представляю здесь не советских коммунистов, а читателей «Труда», среди которых, кстати, членов партии совсем немного.

- Вы не должны были принимать приглашение расистского режима.

- Как бы то ни было, я нахожусь в ЮАР и пришел сегодня сюда, чтобы выслушать мнение руководства профсоюза по поводу политической ситуации в стране. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на мои вопросы? - сказал я, теряя терпение. 

Генеральный секретарь задумался и после долгой паузы махнул рукой: - Задавайте свои вопросы...

К концу разговора атмосфера улучшилась, собесдник мой даже пару раз улыбнулся. Решив, что отношения наладились, я спросил: - Скажите, а почему Мадиба (кличка Манделы времен подполья) отказался меня принять?

- Товарищ Мандела на отдыхе в 300 км от Йоханнесбурга, - снова помрачнел генсек.

- Но вчера он выступал здесь на митинге, а двумя днями раньше беседовал у себя в офисе с корреспондентом БиБиСи.

- Товарищ Мандела сам определят свое расписание.

- Простите, но мне казалось, что газета, у которой 22 миллиона читателей, была бы достойной трибуной, с которой Мадиба мог бы обратиться к советским людям.

Генсек недовольно промолчал.

 

Когда я в следующий раз приехал в Москву, уже не было ни Советского Союза, ни ЦК, ни его, казавшихся такими могущественными, сотрудников. Все они разбежались по частным конторам и из небожителей превратились в простых смертных.

Как-то через несколько лет я рассказал в одной компании про свою первую поездку в ЮАР и странную беседу с обидчивым профсоюзным боссом. «Постойте, - встрепенулся один из присутствующих, - я тогда работал в международном отделе и в курсе этой истории. После этой поездки на вас поступила «телега». Наш информатор сообщал, что в южноафриканской компартии были очень недовольны фактом визита корреспондента «Труда». Было бы это годах в 70-х, вам бы, наверное, не поздоровилось, ну, а в 1991-ом донос отправился в корзину».

На самом деле этот донос ретивого сотрудника из СКССА (Советский комитет солидарности стран Азии и Африки) отправился не в корзину, а в архив и я его даже потом видел. В нем сообщалось о непозволительном поведении корреспондента «Труда». Оказывается он «пришел в КОСАТУ в сопровождении сотрудника МИД ЮАР и когда руководители КОСАТУ выразили недоумение по этому поводу, ... советский корреспондент выразил свое неудовольствие». О несостоявшейся встрече с Манделой докладывалось, что «корреспондент расценил это как проявление неуважения к 22 миллионам читателей «Труда».

 



(no subject)
ZN Guardian
znalbandian

По дешевке спиртное не купишь

Великобритания намеревается ограничить минимальную цену на алкогольные напитки.

 

Коалиционное правительство Соединенного королевства собирается ввести нижний предел продажи спиртного. Таких пределов будет 3 – на крепкие напитки, вино, а также пиво и сидр. Кроме того, будут подняты акцизы на алкоголь.

Эти меры станут реакцией властей на действия крупных супермаркеных сетей, которые под видом распродаж очень часто резко снижают цены на спиртные напитки. Бывают, например, случаи, когда упаковку из 20 банок пива можно купить всего за 5-6 фунтов (250-300 рублей). «Мощные супермаркетные сети делают закупки в огромных количествах и соответственно добиваются огромных скидок от производителей, - рассказала врач-нарколог Дженифер Бейли, - после чего позволяют себе продавать спиртное по ценам несравнимо более низким, чем маленькие магазины, пабы или бары. Фактически они таким образом способствуют спаиванию молодежи и, в первую очередь, подростков».

Ожидается, что минимальная стоимость литровой бутылка виски, водки или бренди будет 10,5 фунтов (550 руб), вина – 2 фунта (100 руб), а банки пива – 50 пенсов (25 руб). В действительности, однако, цены будут заметно выше, так как надо будет учитывать еще и новые акцизы, размер которых пока не объявлен.  Кроме того, магазины вольны сами регулировать цены напитков. Решение правительства лишь устанавливает нижний порог этих цен. Те торговые предприятия, которые нарушат новые правила, будут оштрафованы и лишены лицензии на продажу алкоголя. 

«Думаю, что это шаг в правильном направлении, - говорит доктор Бейли, - но проблему молодежного пьянства он не решит. Надо поднимать цены на вино, пиво и сидр до такого уровня, когда они станут недоступны для большинства юношей и девушек. Сегодня мы наблюдаем, как многие молодые люди разрушают свою печень и фактически становятся инвалидами».   



Взяточник опозорил Королевскую прокуратуру
ZN Guardian
znalbandian

Высокопоставленный сотрудник Королевской прокуратуры в валлийском графстве Гвент, который признался в получении крупной взятки, приговорен Криминальным судом к 4.5 годам тюремного заключения.

 

Первыми неладное заподозрили коллеги по прокуратуре. По графству поползли слухи, что королевский прокурор Сарфраз Ибрахим готов за взятку закрывать уголовные дела, не доводя их до суда. Коллеги сообщили о своих опасениях в национальное Агентство по серьезной и организованной преступности (в английской транскрипции - Soca). И поскольку главный герой этих слухов принадлежал к легальной профессии, которая в представлении британцев должна быть самой незапятнанной, Агентство взялось за дело исключительно серьезно.

Было сфабриковано поддельное уголовное дело, по которому некий житель Уэлса обвинялся в нанесении публичных оскорблений другому человеку. Дело поручили вести подозреваемому прокурору. Вскоре потенциальный «обвиняемый» через одного из друзей Ибрахима предложил ему 20 тысяч фунтов за то, чтобы «дело» было закрыто.  К удивлению организаторов эксперимента, ответ был быстрым и положительным. Ибрахим и его товарищ согласились взять и поделить деньги. В течение ближайших недель опытный 51-летний прокурор так сманеврировал показаниями «потерпевшего» и «свидетелей», что стало очевидно: суд не примет дело к рассмотрению. Поэтому оно было благополучно закрыто.

Зато его собственное дело очень скоро оказалось в суде. Ибрахим сначала пытался врать и изворачиваться, но в конце концов признал себя виновным по всем трем статьям, которые ему были предъявлены: коррупции, извращении курса правосудия, нарушение устава поведения госслужащего.

Оглашая приговор в Криминальном суде Уэлса, судья Трейси заявил: «Для меня очевидно, что подсудимого никто не принуждал к совершению этого преступления и что он пошел на него сознательно, побуждаемый собственной корыстью. Для человека, чья профессия состоит в борьбе за справедливость, это вдвойне тяжелое преступление».

Пресс-секретарь Королевской прокуратуры в Лондоне Джули Седден рассказала мне, что случаи коррупции среди сотрудников этой организации исключительно редки. «Последний раз нечто подобное произошло более 10 лет назад, - сказала Седден, - тем не менее, мы считаем дело Ибрахима из ряда вон выходящим. Он не только опозорил юридическую профессию, он также подорвал веру людей в справедливость и независимость британской прокурорской службы. Случай Ибрахима тем более досаден, что система отбора людей на прокурорские должности в нашей стране необычайно строгий. Ими могут стать лишь те, кто многие годы работают в юриспруденции и пользуются уважением среди коллег».    

Седден рассказала, что в дополнение к тюремному сроку, Ибрахим уже лишен всех привилегий и в том числе очень хорошей пенсии, которая положена в Британии королевским прокурорам. После выхода из заключения ему также будет запрещено заниматься всеми видами юридической практики.



За дворцовой оградой
ZN Guardian
znalbandian

У королевы отобрали «кошелек»

Хозяйка Букингемского дворца отныне должна согласовывать свои расходы с правительством.

 

Согласно секретному соглашению, подписанному канцелярией Елизаветы Второй и правительством, монархия передала контроль над своими финансами исполнительной власти. По условиям «финансового меморандума», содержание которого попало в газеты, королева больше не сможет самостоятельно распоряжаться бюджетом, выделяемым ей национальным парламентом.

Минфин ежегодно перечислял Ее Величеству 38,2 млн фунтов стерлингов (около 60 млн долл), из которых оплачивались расходы королевской семьи, выплачивались зарплаты сотрудников и обслуживающего персонала. Значительные суммы уходили на ремонт и содержание дворцов и летней резиденции монарха. До сих пор королева сама решала, как распределить поступающие ей средста. Однако отныне ситуация в корне меняется. Впервые за более чем тысячелетнюю историю британской монархии, королева должна будет отчитываться, как и на что потрачены деньги налогоплательщиков.

Общеизвестно, что Елизавета очень экономно распоряжается имеющимися средствами и даже умудряется сокращать расходы на свое содержание. Королевские советники объявили в четверг, что содержание монархии обходится каждому гражданину Великобритании приблизительно в 60 пенни в год. Впрочем, как заявил «держатель кошелька королевы» (руководитель финансового отдела канцелярии Ее Величества) Алан Рид, «Великобритания не стремится к тому, чтобы ее монархия была самой дешевой в мире».

В докладах о расходах королевы, которые регулярно публикуются в печати, сообщается, что за последние 12 лет они сократились более чем вдвое – с 87,3 млн фунтов до нынешних 36,2 млн. В то же время доходы от королевской собственности, которые согласно договоренности, заключенной в 1760 году, поступают в государственную казну, возросли с 93,5 млн до 163 млн фунтов.

Тем не менее, комиссия, проверявшая по требованию парламента королевские финансы, пришла к выводу, что работа ведется недостаточно эффективно. Так, за 2009 год долги монарха выросли с 983 тысяч фунтов до 2,773 млн. Кроме того, поставщики жалуются, что Букингемский дворец часто задерживает оплату счетов. Комиссия считает, что расходы королевы нуждается в постоянном контроле со стороны правительства. Правда, минфин пока не уточнил, каким именно будет этот контроль.

По мнению профессора юриспруденции Открытого университета, Гари Слаппера, нынешнее решение британских властей – еще один важный шаг в направлении дальнейшего ограничения прав монархии. «Процесс начался в 1215 году с подписания «Великой хартии вольностей», которая принуждала короля чтить и соблюдать права и привилегии высшей знати, - говорит ученый. – Другой важный прецедент возник в 1599 году, когда верховный судья постановил, что монарх не может вмешиваться в работу судов, «поскольку споры между сторонами должны разрешаться по закону, а не по воле короля, который не является профессиональным юристом». Финансы страны давно уже находятся в ведении правительства. Теперь оно окончательно прибрало к рукам и «кошелек» королевы».



Глядя в Лондон
ZN Guardian
znalbandian

Внуку красноармейца светит кресло британского премьера

В борьбе за пост главы лейбористской партии и лидера оппозиции Эдвард Милибэнд неожиданно вырвал победу из рук старшего брата.

 

Фаворитом выборного марафона, длившегося почти 4 месяца, был 44-летний Дэвид Милибэнд. Его поддерживало большинство лейбористов-членов парламента, о своих симпатиях к нему открыто говорили и рядовые члены партии. С 2005 года он занимал министерские посты в правительстве, а последние в течение последних 3 лет возглавлял Форин офис. Все остальные кандидаты были явно менее значительными фигурами в британской политике. А когда в спор за партийное лидерство вступил младший брат Дэвида – 40-летний Эд, публика воспринала это скорее как анекдот: брат против брата – забавно, не правда ли!

Между тем, очень скоро выяснилось, что братья придерживаются разных политических концепций и опираются на диаметрально противоположные сегменты электората. Дэвид вслед за своим ментором Тони Блэром считает, что лейбористская партия, вышедшая более 100 лет назад из недр социалистически настроенной части общества, в 21 веке должна защищать интересы не одного только трудового народа, а всей нации. Эд же, как говорят аналитики, считает, что после сокрушительного поражения на выборах, лейбористам следует «вернуться к корням» и представлять интересы наименее обеспеченных слоев.

Собственно, симпатии к социализму – наследственная характеристика обоих братьев. Они ведь происходят из семьи, хорошо известной в Великобритании своими «левыми» взглядами. Их дед, польский еврей, в 20-х годах прошлого века так вдохновился коммунистическими идеями, что бежал в Красную армию и воевал на стороне СССР против Польши. Кстати, семья его дяди даже осела в России и недавно у Милибэндов обнаружилась в Москве родственница, Софья Милибанд. Оказывается их прадеды были братьями и жили в Варшаве. Между прочим, Софья Давыдовна предрекала на партийных выборах победу Дэвиду но, как выяснилось, ошиблась с прогнозом.

Родители Милибэндов в юном возрасте бежали из захваченной нацистами Варшавы в 1940 году и познакомились в Лондоне. Отец – Ральф Милибэнд – большой поклонник марксизма, стал впоследствие профессором философии и автором многочисленных книг, посвященных идеям социализма. Последняя книга Ральфа Милибэнда «Актуальность социализма для скептического века» была опубликована незадолго до его смерти в 1994 году.

Оба брата весьма преуспели в учебе. Оба с отличием кончили школу, потом получили степень бакалавра в Оксфордском университете. Затем Дэвид защитил диссертацию по политологии в престижном Массачусетском технологическом институте в США, а Эд – не менее престижной Лондонской школе экономики.

Братья рано увлеклись политикой и долгие годы работали в аппарате лейбористской партии. Уже в 29 лет Дэвид возглавлял аналитический отдел. Эд тоже стремительно проскакал по аппаратной лестнице и в 37 занял пост министра и члена кабинета в правительстве Гордона Брауна.

Отчет избирательной комиссии показал, что победу младшему из Милибэндов обеспечили голоса членов профсоюзов. По уставу лейбористской партии выборы лидера происходят в 3 этапа. Сперва кандидатов выдвигают депутаты парламентской фракции партии. Потом за них голосуют рядовые члены партии. И только после этого свое слово о каждом из кандидатов высказывают члены профсоюзов. На первых двух этапах неоспоримым лидером был 44-летний Дэвид, который в течение последних 3 лет возглавлял министерство иностранных дел страны. Но профсоюзы, серьезно озабоченные предстоящими сокращениями госаппарата, решили, что их интересы лучше защитит Эд, который по мнению многих вернет партию на позиции традиционного социализма. В итоге младший брат опередил старшего всего на процент: за Эда проголосовали – 50,65%, за Дэвида – 49,35%.

После оглашения результатов Дэвид и его штаб выглядели шокированными. Для них, да и для многих тысяч центристски настроенных членов партии победа Эда означает отказ от идеологии «нового лейборизма», обеспечившей Тони Блэру блестящий успех в 1997 году. Зато сторонники традиционного, «социалистического» лейборизма не скрывают своей радости.

«В субботу Дэвид Кэмерон выиграл следующие выборы, - такой вывод сделал политический комментатор Мэтью д’Анкона в газете «Санди Телеграф». – В угоду собственному комфорту лейбористская партия отказалась от единственного пути, который мог вновь привести ее к власти. Вместо этого она избрала человека, который устроит традиционалистов, но не сможет завоевать популярность у большинства избирателей страны».

Этот категорический вывод не опроверг и сам Эд Милибэнд, сказавший уже в первом своем интервью после победы, что «новый лейборизм» уже отжил свое».

На днях Эд Милибэнд выступит с программной речью на съезде лейбористской партии, начавшемся в воскресенье в Манчестере. А к концу недели он объявит состав нового теневого кабинета. От того, войдут ли в него Дэвид Милибэнд и другие сторонники «нового лейборизма» будет зависеть, удастся ли внуку красноармейца объединить вокруг себя партию и стать следующим британским премьером.



Глядя в Лондон
ZN Guardian
znalbandian

16-ый приезжает 16-го

В четверг 16 сентября начинается 4-х дневный визит в Великобританию  Бенедикта ХVI.

 

За последние 500 лет отношения Ватикана и Лондона были далеки от идеальных. Началось все с короля Генриха VIII, который в 1531 году, обидевшись на Папу, который не давал ему разрешения на развод с Екатериной Арагонской, создал отдельную от католической англиканскую церковь, а себя провозгласил ее верховным главой. Ватикан потерял не только свое влияние на Британских островах, но и немалые доходы, проступавшие от богатых приходов. На протяжение трех следующих столетий быть католиком на Альбионе было опасно для жизни.   

Но после долгих раздоров состоялось примирение и Римско-католическая церковь была восстановлена в правах. Тем не менее, нога понтифика не ступала на британскую землю до конца ХХ века.

Когда в 1982 году Британию посетил Папа Иоанн-Павел Второй, его встречали почти 5 миллионов католиков и около 7 тысяч священников. Сегодня, спустя 28 лет картина совсем иная. Число активных прихожан католических церквей, которые по большей части принадлежат к наименее обеспеченной части общества, сократилось почти вдвое. Священников стало на 20 процентов меньше, а их средний возраст перевалил за 60.

По мнению профессора по истории христианства Кембриджского университета Эймона Даффи, «авторитет католической церкви в Британии серьезно пострадал в результате многочисленных обвинений священников в сексуальных домогательствах к детям. Не меньше вреда принесла и атмосфера секретности вокруг этих обвинений и упорное нежелание Ватикана, долгое время отказывающегося признавать эти факты».   

Визит Ионна-Павла Второго был тримфальным. Миллионы британцев приветствовали его на улицах не только как понтифика, но и как одного из величайших моральный авторитетов мира. Пока неясно, сумеет ли Бенедикт ХVI повторить подобный успех. Во всяком случае, накануне приезда Папы в Лондоне не слышно восторгов, зато раздаются голоса о том, что 12 миллионов фунтов, в которые обойдется этот визит, очень пригодились бы в трудные кризисные времена британским налогоплательщикам. Только полиция потратит на охрану понтифика более 1 миллиона фунтов. Впрочем, как полагает один из высокопоставленных священослужителей католической церкви в Лондоне Джак Валеро, все расходы на папский визит окупятся с лихвой, потому что «общение с понтификом послужит религиозному просвящению населения, которое сейчас лучше знает звезд Голивуда, чем имена своих же святых, и укрепит веру людей в высокие моральные ценности».

Программа визита исключительно плотная. В четверг Бенедикт ХVI прилетит в Шотландию, где во дворце Холируд встретится с королевой Елизаветой Второй, членами ее семьи и представителями шотландской общественности. Затем он проедет по улицам Эдинбурга, чтобы приветствовать жителей города. После этого Папа отправится во второй по значению шотландский город Глазго, где в городском парке отслужит мессу в присутствие нескольких десятков тысяч верующих.

Среди лондонских мероприятий произойдет символичное выступление понтифика в историческом большом зале Вестминстерского дворца (в котором помещается британский парламент), том самом, где 400 лет назад за свою приверженность к католической вере был приговорен к смерти Томас Мур. А в последний день пребывания на британской земле, Папа канонизирует в Бирмингеме одного из выдающихся английских мыслителей ХIX века кардинала Джона Генри Ньюмана.
14 сентября 2010



Глядя в Альбион
ZN Guardian
znalbandian

Джон Хиггинс легко отделался?

Трехкратный чемпион мира по снукеру признан невиновным в участии в договорных матчах.

 

Дисциплинарная комиссия Всемирной ассоциации профессионального биллиарда и снукера (WPBSA) решила, что известный спортсмен не играл и не собирался участвовать в договорных матчах.

Однако основываясь на выводах расследования, проведенного Независимым трибуналом по разбору спортивных споров, комиссия сочла, что не сообщив руководству Ассоциации о сделанном ему предложении сдать несколько фреймов во время выступлений в 4 европейских турнирах, Хиггинс нанес серьезный репутационный урон снукеру и должен понести за это наказание.

Шотландец должен будет заплатить самый высокий штраф в истории снукера – 75 тысяч фунтов (115 тыс. долл.). Кроме того, он дисквалифицирован на шесть месяцев. Срок дисквалификации (с учетом 4 последних месяцев, во время которых он был отстранен от соревнований) истекает 2 ноября.

По словам председателя WPBSA Барри Хирна, «Джон совершил ошибку, не поставив нас в известность о полученном предложении проиграть несколько фреймов за большое вознаграждение. Он признал, что был неправ и выразил глубокое сожаление по этому поводу. Факты, подробно проанализированные по нашей просьбе бывшим следователем по особо опасным делам Скотленд-Ярда Дэвидом Дагласом и независимым трибуналом показывают, что он был вовлечен в эту беседу, но никак не инициировал ее и не обсуждал детали коррупционного соглашения. Учитывая его прежние заслуги перед нашим видом спорта и роль всемирного посла снукера, которую он давно и успешно выполняет, комиссия согласилась с утверждением Хиггинса, что это была ошибка, которую он никогда не повторит».

В начале мая газета «News of the World» опубликовала пространную стенограмму беседы Джона Хиггинса и его агента Пэта Муни с «некими дельцами букмекерского бизнеса», которые на поверку оказались журналистами этого издания. В ходе беседы Хиггинс согласился за 300 тысяч евро проиграть 4 фрейма в четырех разных матчах европейских турниров.

Хиггинс и Муни утверждали, что согласились на этот разговор из-за опасений за собственную безопасность. Они уверяют, что в Киеве им угрожали. «Я не знаю, с кем мы имели дело - с русской мафией или еще с кем-то. В тот момент я просто чувствовал, что самое лучшее - играть по правилам этих парней и просто выбраться оттуда... Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить моей репутации или подорвать веру в спорт, который я люблю. Моя совесть на 100 процентов чиста», - заявил тогда Хиггинс.

Но официальный представитель газеты заявила, что удивлена подобными утверждениями игрока и его агента. Она настаивает на том, что Хиггинса никто ни к чему не принуждал. На пленке слышно, как Хиггинс говорит: «Мне ничего не стоит проиграть фрейм. Это просто. Давайте подтвердим - четыре фрейма, по 75 тысяч евро за каждый».

Во время беседы обсуждается, кому именно будет Хиггинс проигрывать. «Будет подозрительно, если вы проиграете кому-нибудь неизвестному из Украины или Польши», - говорят ему мнимые дельцы. В ответ Хиггинс и Муни назвали имена трех известных профессионалов, которые могут быть избраны в качестве возможных победителей.

Для 34-летнего Джона Хиггинса, который является трехкратным чемпионом мира, лидером мирового рейтинга и обладателем значительного состояния (за время выступлений в профессиональном снукере он заработал около 8 млн. долл.) этот скандал мог означать крушение блестящей спортивной карьеры. Легко понять, с каким облегчением 35-летний спортсмен приветствовал решение Всемирной ассоциацией профессионального бильярда и снукера.

 «За 18 лет, что я играю в профессиональный снукер, я ни разу специально не промахнулся, не говоря уже о том, чтобы намеренно проиграть матч. Моя совесть чиста», - заявил Хиггинс журналистам.

Экс-чемпион мира Дэнис Тейлор считает справедливым решение об оправдании Хиггинса. «Он большой спортсмен, но наивный человек и легко поймался на удочку. Я знаю Джона уже почти 20 лет и никогда не слышал, чтоб он совершил нечестный поступок».

Но так думают не все. Другой бывший снукерный профессионал сказал мне в Лондоне, что решение базируется не на фактах, а на желании WPBSA загасить пламя скандала. «Если признать, что лидер мирового рейтинга готов играть договорные матчи, то трудно представить свободным от коррупции весь остальной снукер. По-моему Хиггинс слишком легко отделался», - сказал он.

Между тем, это далеко не первый случай, когда известные снукеристы попадают под подозрение в коррупции. В 1995 году за поражение во время чемпионата мира со счетом 10:2 от Джимми Уайта, Питер Франциско был на 5 лет отстранен от участия в турнирах «за поведение недостойное профессионального спортсмена». В 2005 году Квентин Ханн отстранен на 8 лет и оштрафован на 10 тысяч фунтов за то, что якобы взял деньги в обмен на поражение от Кена Дохерти на турнире China Open.

9 сентября 2010

 

 



Глядя в Альбион
ZN Guardian
znalbandian

Посол пошел в ООН

Россия намекает на то, что готова вернуться к вопросу о роли Лугового в деле Литвиненко.

 

Покидающий свой пост посол РФ в Великобритании Юрий Федотов сказал мне в Лондоне, что для решения сложных вопросов, сохраняющихся между нашими странами, нужна политическая воля. «В российско-британских отношениях есть проблемы, которые как старые мозоли вызывают боль, когда на них наступаешь, - заметил Федотов, - однако при наличии политической воли, а таковая сейчас есть с обеих сторон, эти проблемы могут быть успешно решены».

Ранее со ссылкой на Федотова, лондонская «Таймс» сообщила, что Москва может рассмотреть возможность проведения на своей территории суда над Андреем Луговым, которого Королевская прокуратура обвиняет в отравлении гражданина Великобритании Александра Литвиненко. Федотов не исключает, что российская сторона допустит на этот процесс британских юристов и даже прокуроров. «Впрочем, это вопросы для обсуждения, - подчеркнул посол, - но британская сторона пока отказывается их обсуждать».

13 сентября Юрий Федотов приступает к работе в Вене, где он будет возглавлять управление ООН по наркотикам и преступности. Отвечая на вопрос нашего корреспондента, с какими впечатлениями он покидает Великобританию, посол пошутил: «Знаете, я проработал в Лондоне 5 лет, что для дипломата довольно большой срок пребывания на одном месте. И, честно говоря, надоело отвечать на вопросы «А как долго вы еще здесь пробудете?». Так что уезжаю с легким сердцем».

К числу достижений посольства за годы, когда он его возглавлял, Федотов относит то, что в условиях обострившихся отношений сумел наладить бесперебойную работу межправительственной комиссии по торговле и инвестициям и что несмотря на похолодание в отношениях в 2007 году, объем британских инвестиций в Россию достиг рекордных размеров. Удалось также наладить работу визовых центров в Лондоне и Эдинбурге, что намного облегчило получение виз британцами. По словам Федотова, в прошлом году только в Лондоне было выдано более 130 тысяч виз.

О своей новой работе теперь уже бывший посол сказал немного. В нескольких отделениях управления ООН по наркотикам и преступности трудятся тысячи сотрудников, которые стараются сократить наркотрафик. Его задача будет состоять в том, чтобы максимально повысить эффективность этой работы.

10 сентября 2010.

 

 



Глядя в Альбион
ZN Guardian
znalbandian

Лондонцы сердятся, но терпят

Забастовка сотрудников метрополитена, прошедшая во вторник, стала настоящим адом для 3,5 миллионов жителей Лондона.

 

Решение о проведении забастовки было принято профсоюзами после того, как транспортное управление лондонской мэрии объявило о намерении сократить 800 сотрудников подземки. Из них 700 – кассиры, еще 100 – члены персонала, не имеющие прямого отношения к обслуживанию поездов. Всего – менее 7 процентов от общей чиленности сотрудников метро британской столицы. Эта мера проводится в рамках правительственной программы по значительному сокращению государственных расходов, резко выросших в первые годы экономического кризиса.

Как объяснил официальный представитель лондонской мэрии, никаких принудительных увольнений не предвидется. Речь идет, в основном, о сокращении вакансий и мест, освобождающихся после ухода сотрудников на пенсию. Что касается кассиров, то, по словам представителя мэрии, эта категория работников выбрана не случайно. После ввдения несколько лет назад пластиковых карточек, с которых на турникетах автоматически считывается стоимость поездки, число людей, покупающих билеты резко уменьшилось. Сегодня только одна из 20 поездок на метро начинается с визита в кассу. На многих станциях вне центра города кассы обслуживают не более 10 пассажиров в час. Большую часть рабочего времени кассиры сидят без дела.

Профсоюзы признают, что нагрузка на кассиров уменьшилась, однако они считают, что «сокращения повлияют на безопасность пассажиров, поскольку наряду с продажей билетов, кассиры также нередко отвечают на вопросы и дают советы, тем, кто пользуется услугами метро».

24-часовая забастовка резко осложнила положение работающих лондонцев. Даже при том, что на некоторых линиях поезда все-таки ходят (по одному в полчаса), что власти пустили более 100 дополнительных автобусов и увеличили число речных трамвайчиков на Темзе, в среднем каждый житель столицы на то, чтобы добраться до работы, а потом вернуться домой затратил во вторник на полтора часа больше, чем обычно. По данным лондонской Палаты коммерции, один день стачки обойдется городу 50 млн фунтов (около 80 млн долл). А с учетом того, что профсоюзы собираются до конца ноября провести еще три однодневные забастовки, общий ущерб городу может составить 200 млн фунтов.

«Это кошмар, - сказала мне в длинной очереди на автобус у вокзала «Виктория» медсестра одной из лондонских больниц Джессика Тернер, - чтобы не опоздать на работу, я вышла на час раньше, чем обычно, и не имею ни малейшего представления, когда вернусь домой. А ведь у меня двое маленьких детей». Но осуждать участников забастовки Джессика не стала: «Они борются за свои права. Если отобрать у рабочего человека право на забастовку, он останется безоружным. Этого допускать нельзя».

Программист Гарик Ахаладзе, которому пришлось потратить почти 100 долл на такси, чтобы проводить мать в аэропорт «Хитроу», тоже относится к бастующим с пониманием: «Кто знает, может быть завтра и мне придется бастовать и это принесет кому-то неудобства. Ничего не поделаешь, надо терпеть, иначе работающие люди потеряют право на свою защиту».

- Но насколько обоснована нынешняя забастовка? – спросил я независимого юриста по трудовым конфликтам Ричарда Паркинсона.

- В экономическом плане она кажется мне бессмысленной, поскольку благосостояние сотрудников метро никак не пострадает от сокращений. Очевидно, что забастовка инициирована профсоюзом железнодорожников, глава которого Боб Кроу известен своими левацкими убеждениями. Думаю, он просто хочет показать властям, что профсоюзы остаются серьезной политической силой, с которой им придется считаться этой осенью, когда правительство попросит британцев потуже затянуть пояса.

- Но если требования профсоюзов необоснованы, почему же власти не запрещают забастовку?

- А они ничего не могут сделать. По британскому законодательству отменить забастовку в мирное время может только суд да и то только в том случае, если была нарушена процедура принятия решения о проведении стачки. Например, недавно суд признал неправомерной забастовку сотрудников компании «Бритиш эруэйз», когда выяснилось, что были допущены нарушения при голосовании членов профсоюза по этому вопросу, - рассказал Паркинсон.

Судя по-всему, власти, действительно не могут вмешиваться в ход событий. Мэр Лондона Борис Джонсон выразил сожаление, что забастовка все-таки состоялась и назвал ее «политически мотивированной». А министр транспорта Филип Хаммонд заявил, что «в момент, когда правительство пытается экономить каждое пени, чтобы как можно скорее избавиться от огромного бюджетного дефицита, любая забастовка наносит стране серьезный урон».

7 сентября 2010.



?

Log in